Лесные Люди
песни простых людей

 

А под утро я всё-таки нажрался. Меня крупно подставили. Работать бесплатно не собираюсь. Это HUYNYA какая-то, а не журналистика. Никогда больше не подпишусь на такие проекты. Я слепая обезьяна.

 

Группа из 13 туристов ранним утром понедельника третьего числа июля месяца взмыла в воздух из разных точек страны и зависла на долгие часы в небесах, чтобы обрушиться на Америку в канун дня независимости.

 

Небо. Фракфурт. Оззи. Максут

Оззи дрожал, как осиновый лист. Максут плакал. Ему было горестно покидать родину. Оззи недоумевал, каким таким волшебным образом поднимется в воздух эта куча хромированного железа. Ему было страшно.

Едва сырое петербургское утро прорезало глазки, стальной гусь "Люфтганзы" поднял Лесных и людей в воздух. Оторвался от своего косяка, унося наших героев на юг, в далекую страну США.

 

- Это беспорядок или безрассудство?? – спрашивал Оззи, как один герой знаменитой финской писательницы Туве Янсон.

- Не хнычь, - сурово сказал Максут (сам-то он плакал, как девочка). Родина стала игрушечной. Вскоре она совсем скрылась под периной снежных пушистых облаков. Строгая немецкая стюардесса стала разносить завтрак. Ребята сразу повеселели. Всем летелось аккуратно и быстро.

Стальной гусь махнул крылом и пошел на посадку. Пересадка была во Франкфурте. Из облаков выплыл небесный немецкий город. С домиками, улицами, трубами и небоскребами. Серди зеленого коврика стоял стадион.

- Мундиаль… - прошептал Максут. (в эти дни, и вправду, здесь проходил чемпионат мира). Даже это не смогло порадовать Максута. Он снова хотел кушать.

 

 

Ньюарк. Ворота Америки.

Мы сидим в подвесном аэропорте небесного города Франкфурта в ожидании рейса на Нью-Йорк. Вокруг проходит огромное количество людей. Пассажиры из всех возможных стран вселенной. Белые, Бурые, Охровые, Иссиня-чёрные. Дети, старики и что-то между. Женщины и мужчины разных языков и размеров. В огромных панорамных окнах аэропорта садятся и взлетают стальные гуси Люфтганзы. Самый красивый вид на взлётные полосы из окон Макдональдса.

Самолёт на USA летит шесть с половиной часов и тяжело окунается в суету аэропорта имени Джи ЭФ Кеннеди.

 

- Хау а ю? – спросил загоревший пограничник на входе в Америку.

Максут промолчал. Он слышал, что в Америке все так говорят для проформы, что их на самом деле не волнует – ху ты или не ху. Однако пограничник вскинул брови, дожидаясь ответа.

- Нормал, - наконец сказал Максут. Пограничник удовлетворенно хмыкнул, и стал орудовать печатью. Когда в проходе появился Оззи, южный пограничник уставился на нелепую соломенную шляпу, которую находчивый Оззи приобрел на Апраксином рынке.

- А эм кАвбой, - сказал Оззи, - а эм тексас кАвбой!

Защелкала печать.

 

 

 

Английский – это легко. Надо только забыть, что вокруг иностранцы. Надо с трудом вспоминать, где ты сейчас находишься. Надо перестать думать о земле. И изо рта польётся английский.

4 июля

Где тут Манхеттен?

 

 

Максут поменял свои спинные батарейки и улёгся спать в гостинице  с номером за доллар посреди Манхеттена. Ночь была неспокойная. По стенам ползали американские тараканы, марсиане готовились к утреннему штурму. Неизбежно наступало ЧЕТВЁРТОЕ ИЮЛЯ.

 

 

Весь день независимости гуляю по Манхеттену. Кажется, что кроме нашей чёртовой дюжины на всём полуострове никого нет. Все ньюйоркцы то ли закупаются продуктами к праздничному ужину, то ли просто спят, пользуясь выходным в середине недели. Кругом полно американских флагов. Набрёл на площадь, посреди которой вырос целый лес из флагштоков со звёздно-полосатыми тряпками. Вечером американцам придётся на полчаса отвлечься от поедания индейки и посмотреть на фейерверк в центре Нью-Йорка.

 

 

Бах! Максут поглубже закутался в шинель. Бах! Бах. Нью-йоркцы дружно аплодировали после каждого удара. Из-за голов по соседству показалась гитара. Всё ближе слышалось "Экскьюзми энд Вери сорри". Это американцы извинялись перед наступающим на их ноги Оззи. Такие у них нравы.

- Давай петь, скучно.

Максут выругался. Бах! И запел:

- И я спросил: Альфонс, что ты так добр ко мне?

Бах!

- И я спросил: "Альфонс, чем я обязан тебееееее"

Бах! Из переносных ящиков доносились звуки "Звёзно-полосатого".

- Бесплатно в этой жизни я слышал только "сыыыыыр".

Бах! "Гад блэссед америка", - рокотали приёмники.

- Рыбёшка ухмыльнулась и молвила: "Максим, …"

"Хэппи форф, дир фрэндз, хеппи…" Бах. Бах.

- "Не  ссыы…максиииим…не ссыыыы"

"Гад блессэд… Гад. Бах. Ин гад Ве Траст!".

- Верь мнее, верь мнее!

- Траааст Меее!

Максут орал, облокотившись на перила Бруклинского моста. Фейерверк закончился. Оззи с гитарой бегал по центру проезжей части. Послушные американцы расходились по своим стритам.

Четыре куплета для четвёртого июля.

Четыре куплета для четвёртого июля.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Хау Мач Дзыс? – Оззи пытался позавтракать. Так продолжалось дней пять. Где-то посреди этого Максуту взбрело в голову, что надо бы куда-нибудь всё-таки дойти. Нью-Йорк городок большой, и ребята решили ограничиться Манхеттеном. Манхеттен – это вроде Васильевского острова, только раза в четыре крупнее и линий на сто побольше.

 

 

Нью-йоркский триптих.

Небоскрёбы из-за своего количества не производят никакого впечатления. Больше удивляешься, когда где-нибудь на юго-востоке Манхеттена тебя окружают низенькие пятиэтажки. Сам город состоит из трёх этажей. Первый этаж – дома, пешеходы; подвал – бесконечные туннели сабвея, хорошо видные сквозь решётки на тротуарах; и верхний этаж города – иглы небоскребов, окружённые стальными чудовищами самолётов, полицейских вертушек и кукурузников с огромными рекламными баннерами.

 

Жара. Проклятье. Кончаются батарейки. WI-FI’я нет нигде. Что уж говорить об INTERNETе. Ничего не происходит. Это не Америка. DERYMO.

 

- Я слышал, - сказал абсолютно трезвый Оззи, - в этом городке играл сам Джимми.

- О, - сказал Максут с поддельным интересом, жара и тяжелые испарения каменного города выжали из него последние соки. Он плелся за весёлым, бодрым Оззи и шаркал сандалиями.

- Изабелла, о, Изабелла! – напевал Оззи, но даже это не радовало Максута. Нью-Йорк очень страшный город, - тоскливо думал он.

У истока первой авеню, солнце будто стащило штаны и уселось на билдинги вспотевшего города.

- Нам надо это… - Максуту стыдно было признаваться - ему не хотелось жить, ему хотелось пить.

- Олл Райт, - сказал новоявленный тексас ковбой Оззи, и распахнул дверь первого бара. Это была роковая ошибка.

После третьей бутылки Оззи стал признаваться в любви барменше, кудрявой голубоглазой девчушке в сарафане, с феничками на тонких руках, и синим татуированным змеем на шее. После четвёртой бутылки общался наш жаждущий герой уже со змеем.

- Как ваш друг быстро пьянеет, - сказала девчушка Максуту. Перевод отсутствовал. Максут хмыкнул в ответ.

- Что ты хочешь детка?

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Из задницы мира в Першинг-Сквере.

Из задницы мира  в Першинг-Сквере.

 

- Я не понимаю, - всё так же по-английски сказала девчушка.

- Не придуривайся, - сказал Максут, - даже детям это понятно.

- Вот-вот, - подтвердила девчушка, но странно покачала головой.

В Марс- баре было хорошо, прохладно. Пиво страшно приятно холодилось по горлу. Максуту хотелось петь. Но Оззи уже пел. А петь вместе с ним он не любил.

- Русские? -  закричал чернобровый человек, подозрительно похожий на итальянца. Кричал он на том же сложном языке, что голубоглазая девчушка со змеем.

- А эм ковбой, - сказал Оззи, - а эм Тексас ковбой.

- Тексман? – спросил итальянец.

Оззи кивнул с выражение лица профессора. Во всяком случае ему казалось, в этих делах он профессор. Оззи понимал не больше Максута. Оззи бывало вообще ничего не понимал, но люди верили ему.

- Это ты мне сказал? Ты мне казал? – итальянец кривлялся, как Роберт Де Ниро в одном нью-йркском фильме.

Максут решил положить голову на стол. Подошла барменша со змеем.

- Родной, - сказала она, - зи либ дих.

- Кто она? – спросил погрусневший Максут, - что-то я нихт фирштейн….

- Не пытайтесь понять Нью-Йорк, - сказал итальянец. – я родился в это городе. Мой отец родился в этом городе. Мой дед здесь умер. Этот город не понять. Этот город не нужно понимать.

Оззи по-профессорски кивал.

 

Где тут Манхеттен?

Где тут Манхеттен?

Итальянец повернулся к Максуту.

- Где буфера больше? В Америке или в России? – он показал для пущего понимания на себе.

- В Украине, - ответил Максут.

- О, здесь много украинцев и азербайджанцев, - сказал итальянец и зачем-то добавил: - я люблю борщ. И я люблю хорошую музыку. Он закивал в такт весёлому реггей из старинного музыкального автомата.

- Джимми, - прошептал Оззи. Его стеклянный взгляд прояснился. – нам нужно в си би джи би!

Итальянец закивал и снова стал строить из себя таксиста Де Ниро.

- Это ты мне сказал? Я спрашиваю, ты мне это сказал?

- Пошли сынок, - сказал Максут. На его щеке отпечатался след от стола.

Барменша страстно хлопала глазами, провожая ребят.

Русских в Нью-Йорке любят, – думал Максут, сильно хлопая дверью Марс-бара.

 

 

 

 

 

 

 

 

Небо Уолл-стрит

Небо Уолл-стрит

 

Солнце давило. Дома потели, городские кондиционеры монотонно, как телефонный сигнал, гудели в ноте ми. Фарингейт на кирпичном билдинге указывал 105 градусов. темнокожие дамочки с серьёзными лицами манерно шагали по стритам, плеская пышными формами. Жара их не трогала.

- Я люблю Африку, - сказал Оззи, растроганный формами нью-йоркских дамочек. – Джимми тоже африканец.

Си Би Джи Би – клуб, где по приданию играл Джимми Хендрикс, кумир Оззи Теплякова.

На окраине низкорослого кирпичного района Манхеттена -  Челси, среди бесчисленных кафе и рок-клубов, под расплавленным, как шоколад, вечерним солнцем, на перекрёстке первой авеню и первой стрит, ребята остановились. Они остановились – узнать местонахождение легендарного клуб. Оззи остановил двух, похожих на Джимми Хендрикса юношей, только стриженых короче, в белых футболках и голубых джинсах.

- Товарищи, - сказал Оззи на поломанном английском, - помилосердствуйте, подскажите двум русским странникам расположение клуба с именем CBJB!

- О, Си Би Джи Би, о, о кей!

 

А как ты относишься к шаверме?

А как ты относишься к  шаверме?

Юноши обрадовались встрече. Они деловито осматривали серьезно настроенного Оззи и принялись объяснять. Оззи кивал головой….

- Слушай брат, - сказал тот, что поменьше, - ты не знаешь, где тут хорошие девочки?

Оззи заморгал.

- В России, - гордо сказал он. – приезжайте к нам, в Рощино! У нас девочки – класс!

- А как ты относишься черным? – спросил большой, странно дергая ноздрёю.

Оззи заморгал активнее.

- Я нихт понимать, - сказал он.

- Ну, к неграм, – сказал маленький и ткнул на своего товарища, в самое пузо.

- Нихт ферштейн, - повторил Оззи. Он всегда хорошо чувствовал ловушки.

- Прощай, - сказал большой, похлопал растерянного Оззи по плечу и отпустил того с миром.

 

 

 

КОНЕЦ ПАРТА УАН.

ТУ БИ КОНТИНУЕД.

 

Текст –Максим Першин, Кирилл Тепляков

Фото – Максим Першин

Фотомонтаж – Кирилл Тепляков

© Лесные
Люди, 2003

новости

Forest
пипл

audio
video

тексты
интервью

снимки
гостевая